Герника 2008 №6

Александр Архипов
Московский государственный университет

Баскский язык считается изолированным, т. е. не входит ни в одну известную языковую семью. Напомним (см. «Из истории баскского языка», Герника, № 1, 2008), что наиболее надежной из известных гипотез является предположение о связи баскского с аквитанским языком, который сейчас многими считается прямым предком баскского языка. От аквитанского до нас дошли около 400 имен людей и около 70 имен божеств, вкрапленных в надгробные надписи на латыни. Что же касается прочих гипотез, то обилие попыток породнить баскский язык с самыми разными языками планеты, живыми и мертвыми, привело к известному скепсису в профессиональной среде. Имея разную долю фантастичности, большинство попыток установления родства либо просто плохо обоснованы, либо являются нагромождением разного рода нелепостей и ошибок, не выдерживая никакой критики с точки зрения накопленных на сегодня знаний о современном баскском языке и о его историческом развитии.

Тем не менее, поиски родственных связей Б. я. продолжаются. Одна из немногих активно разрабатываемых на сегодняшний день гипотез о родстве баскского языка предполагает его вхождение в дене-кавказскую макросемью. Предполагаемая макросемья объединяет предложенную ранее С. А. Старостиным (см., напр., [Старостин 1984]) сино-кавказскую макросемью (сино-тибетские, енисейские и севернокавказские языки) с североамериканской семьей на-дене (атабаскские, эяк, тлингит), а также изолятами баскским и бурушаски.

Разработкой баскско-сино-кавказских соответствий в настоящее время активно занимается Дж. Бенгтсон (США). Опубликованная в 2008 году объемная статья «Материалы к сравнительной грамматике дене-кавказских (сино-кавказских) языков» представляет собой новую ступень в изучении генетических связей баскского языка. В ней не только приведены довольно многочисленные ряды фонологических соответствий (с участием около 250 баскских слов), но и сделана попытка обобщения и развития реконструкций в области именной, местоименной и глагольной морфологии дене-кавказского праязыка. С сожалением приходится отметить, что предлагаемые реконструкции и соответствия содержат немало дефектов разного рода, ставящих под сомнение состоятельность полученных результатов. Работы Дж. Бенгтсона ранее уже становились объектом резкой критики, в частности со стороны замечательного басковеда Л. Траска [Trask 1997]. На эту критику были даны некоторые ответы, часть предложенных сперва рядов соответствий была пересмотрена. К сожалению, кончина Л. Траска в 2004 году прервала диалог, продолжение которого могло бы во многом способствовать развитию баскско-кавказской гипотезы. Что же касается настоящего состояния баскско-кавказских реконструкций Дж. Бенгтсона, многие из отмечавшихся ранее недостатков в них отнюдь не исчезли. Остановимся лишь на основных типах заметных на первый взгляд погрешностей, касаясь в основном кавказской части дене-сино-кавказских соответствий, поскольку именно она является наиболее разработанной.

Первая и важнейшая претензия состоит в том, что предлагаемые Бенгтсоном праформы игнорируют внутренние баскские реконструкции. Это касается не только реконструкций отдельных слов, но, что гораздо более существенно, реконструкции всей прабаскской фонологической системы. В 50-е годы XX в. выдающийся баскский лингвист Кольдо (Луис) Мичелена реконструировал состояние баскского языка двухтысячелетней давности, т. е. в самом начале римского завоевания (будем далее называть этот период древнебаскским), опираясь на данные современных диалектов, древних и средневековых текстов, сохранившуюся баскскую топонимику, а также судьбы заимствований из латыни и романских языков. Эта реконструкция, полностью опубликованная в фундаментальном труде «Fonetica historica vasca» [Michelena 1961], получила повсеместное признание специалистов. За истекшие полвека к ней предложены лишь единичные поправки (как, напр., недавнее предложение Х.-И. Уальде касательно подсистемы смычных [Hualde 1999]), а все основные выводы Мичелены не подвергаются сомнению. Чрезвычайно важны для нашей темы не столько выводы о том, какие фонемы были в древнебаскском, сколько о том, каких фонем и сочетаний в нем не было. Например, 2000 лет назад не было фонемы /m/; все современные m — позднего образования или пришли вместе с заимствованиями. Так, слово mihi ‘язык’ возводится к форме *bini, где одиночное n между гласными исчезло (регулярное явление в истории баскского), дав назализацию начального b-. Весьма вероятно, что в древнебаскском не было и фонемы /p/; по крайней мере, встречалась она крайне редко. Палатальные /s/ и /c/ (в современной орфографии <x> и <tx>), как и /tt, dd, n, ?/, возможно, присутствовали в языке, но только в экспрессивно окрашенных формах как палатализованные варианты соответствующих переднеязычных — /z и s, tz и ts, t, d, n, l/. Наконец, придыхание /h/, сохранившееся сейчас только в северных диалектах и полностью исчезнувшее в южных, в древнебаскском языке, судя по всему, не было самостоятельной фонемой, а появлялось в определенных позициях, обусловленных положением ударения. Так, придыхательные смычные /ph, th, kh/ подвергаются тем же фонетическим процессам, что и обычные смычные между гласными; а в заимствованиях из романских языков придыхание появляется в тех же позициях, что и в исконных словах.

Из реконструкции Мичелены следует, что на месте перечисленных фонем в современных словах в древнебаскском такие фонемы восстановлены быть не могут. У Бенгтсона, однако, все эти фонемы мы находим в реконструируемых прабаскских формах под звездочкой: *mihi ‘язык’, *miko ‘немного’; *ciki ‘маленький’, *cimica ‘клоп’; *pinc ‘оболочка (яйца или ореха)’, *puS- > puspulu и др. варианты ‘пузырь’, pusla и др. ‘волдырь’; *nahi, nai ‘желание’, *bilho > bilho, bilo, billo ?волосы, грива’. Что характерно, в ряде случаев, когда наличие *h в реконструкции не облегчает сопоставление с пра­север­но­кав­каз­ским, Бенгтсон не восстанавливает его и в прабаскском (*e-kar- > ekarri, ekhar ‘приносить’).

C такой же легкостью, как и фонологическая реконструкция, отвергаются и установленные этимологии баскских слов, как латинские и романские, так и собственно баскские. При этом некоторые наиболее противоречивые предложения Бенгтсон снабжает предостережениями, преуменьшающими значимость существующих этимологий или открыто призывающих не доверять предшественникам. В этимологических спорах осторожность едва ли бывает излишней, но комичность ситуации в том, что самого Бенгтсона читатель должен проверять с гораздо большей тщательностью, чем его оппонентов. Так, предлагая соотносить показатель комитатива -ekin с аварским -gun, -gin, андийским -lo-gu, ахвахским -qe-na и др., Бенгтсон предупреждает, что приводимая Л. Траском этимология «[к]ак и другие заявления Траска, […] требует тщательного исследования». Однако Траск, возводя показатель -ekin к существительному kide ‘товарищ, спутник’ в локативе (N-e(n) kide-n «в компании N-а»), в данном случае следует первоначальной идее Шухардта, поддержанной Мичеленой, Иригойеном и другими исследователями; это единственная общепринятая этимология комитативного показателя, подтверждаемая, в частности, засвидетельствованной формой -kien с сохранением второго гласного.

Версию о латинском происхождении слова toska ‘белая глина, каолин’ Бенгтсон отвергает как «дикую и невероятную», предлагая взамен правосточнокавказский корень  (гунзибское tac? ‘болото’, чечен. ?q?ars ‘грязь, слякоть’). По его замечанию, латинское tuscu- ‘грубый’ должно было бы дать в баскском форму *duzku, а также слишком далеко по значению. Однако Траск в опубликованном уже после его смерти этимологическом словаре [Trask 2008] предполагает заимствование не из латыни, а из более позднего романского источника (ср. исп. toscо ‘грубый, необработанный’), что объясняет и сохранение глухого t-, и -s- вместо -z-, и гласный первого слога.  Кроме того, в современных иберо-романских языках слово tosca (форма женского рода, из сочетания pedra tosca ‘грубый камень’) обозначает различные породы — известковый туф, вулканический туф, пемзу; в свою очередь, в Бискайе словом toska называют также сталактитовый известняк [Azkue 1905].

Весьма вольно обходится автор и с членением баскских слов на морфемы. Например, в производном слове auster ‘пепел’ выделяется неизвестная часть aus- и корень -ter, который далее сопоставляется с ахвахским tereti ‘пепел, пыль’, ошибочно переведено так же слово austerre ‘день пепла’ (первый день Великого поста); при этом исходная форма (h)auts ‘пыль, порошок; пепел’ вообще не упомянута. Помимо таких отдельных произвольных расчленений, во многих словах автор произвольно отделяет начальные гласные или слоги (что дает едва ли вообразимую в баскском структуру корня) в качестве «окаменевших классных показателей». Не только само выделение таких показателей выглядит довольно случайным, но и получающиеся в результате именные классы не демонстрируют даже отдалённо той семантической мотивации, какую имеют классы в кавказских языках. Так, например, префикс u-, соответствующий 1 классу (в современных кавказских языках к нему относятся слова, обозначающие лиц мужского пола), выделяется в таких словах, как ‘выдра’, ‘желудок’, ‘анус’, ‘локоть’, ‘волна’. На самом деле, в «классные префиксы» случайным образом попадают все начальные гласные (a, e, i, o, u), причем для этого u- и o-, а также i- и e-, приходится объединить в один класс, а у класса a- нет аналогов в кавказских языках. Очевидно, что единственный выигрыш от столь немотивированного постулирования мёртвых классных показателей состоит в отсечении материала, не укладывающегося в желаемые ряды соответствий.

В нескольких случаях для разных вариантов одного и того же слова Бенгтсон восстанавливает разные праформы и разные ряды соответствий. Подобные ошибки можно было бы счесть курьёзом, если бы они не повторялись из раза в раз. Траск [1997: 408] уже отмечал попытку возвести однокоренные слова egun ‘день’, eguzki и eki ‘солнце’ к трём разным общекавказским корням. И в данной работе Бенгтсона мы находим весьма похожие нелепицы. Так, tipi ‘маленький’ сопоставляется с корнем *?iHV / *Hi?V, а более широко распространенный палатализованный вариант txiki  — с корнем . Что же до прочих диалектных вариантов этого слова (в т. ч. tiki, txipi, ttipi, ttiki, xipi, xiki), то они не упоминаются вовсе — а жаль, возможно, это позволило бы найти еще не одно надежное баскско-кавказское соответствие. Следующее слово у Бенгтсона после txiki, служащее примером рефлекса абруптивного *с?’ — tximitxa ‘клоп’; однако двумя страницами ранее то же самое слово без палатализации (zimitza) возводится к совершенно другому корню, иллюстрируя прафонему *?.

Этот печальный перечень недостатков можно было бы продолжать и продолжать. Не будем более утомлять читателя; главный вывод можно сделать на основании уже сказанного. К сожалению, настойчиво предпринимаемые попытки любой ценой навязать такому незаурядному языку, как баскский, родство с какой бы то ни было языковой семьёй приводят к обратному результату, подрывая доверие к самой дене-кавказской гипотезе. Думается, что скрупулёзный исследователь, с уважением и внимательностью относящийся к материалу, мог бы достичь гораздо большего эффекта, приведя не 250, а хотя бы две дюжины рядов соответствий — но тщательно выверенных, не кричащих о насилии над фактами, подтверждаемых не только внешними, но и внутренними реконструкциями. Будем надеяться, что баскский язык еще дождется такого исследователя.

Литература

Старостин С. А. (1984) Гипотеза о генетических связях сино-тибетских языков с енисейскими и севернокавказскими языками. // Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. Тезисы и доклады конференции. Часть 4: Древнейшая языковая ситуация в Восточной Азии. М.: Наука, 1984. [Перепечатано в: Старостин С. А. Труды по языкознанию. М.: Языки славянских культур, 2008. С. 265–282.]
Azkue, R. M. de (1905–1906) Diccionario vasco-espanol-frances/Dictionnaire basque-espagnol-francais. Bilbao: Azkue; Paris: Geuthner.
Bengtson, J. D. (2008) Materials for a Comparative Grammar of the Dene-Caucasian (Sino-Caucasian) Languages // Аспекты компаративистики. 3 — (Orientalia et Classica: Труды Института восточных культур и античности. Вып. XIX.) — М.: РГГУ, 2008. С. 45–118.
Hualde, J. I. (1999) Pre-Basque plosives // Grammatical analyses in Basque and Romance linguistics: papers in honor of Mario Saltarelli. — (Current issues in linguistic theory, 187). — Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins. P. 77–104.
Michelena, L. (1961) Fonetica historica vasca. San Sebastian: Diputacion de Guipuzcoa. Publicaciones del Seminario de Filologia Vasca ‘Julio de Urquijo’ [2-е расшир. изд., 1977; 3-е изд., 1985].
Trask, R. L. (1997) The History of Basque. London; New York: Routledge, 1997.
Trask, R. L. (2008) Etymological Dictionary of Basque. Edited for web publication by Max W. Wheeler. University of Sussex, 2008.