Eduardo Txillida: “Gure aitaren etxea”

Эдуардо Чильида: «Дом нашего отца»

Gernika 2008 №2	Герника 2008 №2
Zoia Khibrikova Mosku	Зоя Хибрикова Москва
Ni hilen naiz, nire arima galduko da, nire askazia galduko da, baina nire aitaren etxeak iraunen du zutik. Gabriel Arestiren “Harri eta Herri” poematik	Я умру, Потеряется моя душа, Погибнет мое потомство, Но дом моего отца Останется Стоять. Из поэмы «Камень и народ» Габриэля Арести
Gure Aitaren Etxea, 1987. urtea. Luis Alberto Lekunaren argazkia Дом нашего отца, 1987 г. Фото: Луис Альберто Лекуна
Gure Aitaren Etxea, 1987. urtea. Luis Alberto Lekunaren argazkia Дом нашего отца, 1987 г. Фото: Луис Альберто Лекуна 1988ko apirilaren 26an, hegazkin alemanek, Francoren agindupean, Gernika bonbardatu zuteneko 51. urteurrenean, Bizkaiko herri honetan ohore guztiekin jarri zuten “Gure Aitaren Etxea”, Eduardo Txillidak sorturiko monumentua, Eusko Jaurlaritzaren enkarguz. Ia bi urteko lan eskerga suposatu zuen. Areago, lan horren gauzatzea luze egon zen zalantzan, eskultoreak monumenturako nahi zuen lekua bermatzen ez ziotelako. Txillidaren ustean, “Gure Aitaren Etxeak” edonola ere egon behar zuen Juntetxetik eta Zuhaitz legendariotik hurbil, “hormigoiz gauzaturiko metafora baita, etxearen metafora” azaldu zuen eskultoreak, “irudikatzen du aberria ere bai, edo itsasontziaren branka, edota arkua eta gezia, gezia eta jomuga lotuz. Barruan bakearen ikurra gordetzen da, bizitzarena eta tolerantziarena, [Gernikako] zuhaitzarekin elkarrizketa zuzenean oinarrizko elementuan zehar” (1).	26 апреля 1988 года, в пятьдесят первую годовщину бомбардировки Герники германской авиацией на службе армии Франко, в этом бискайском городе был торжественно открыт монумент под названием «Дом нашего отца» (Gure Aitaren Etxea) работы Эдуардо Чильиды (1924-2002). Торжественному акту открытия монумента, заказанного сан-себастьянскому скульптору баскским правительством, предшествовало почти два года напряженного труда. Тем не менее, его реализация долгое время стояла под вопросом, поскольку скульптора не удовлетворяли предложения, высказанные относительно будущего расположения памятника. По мысли Чильиды, «Дом нашего отца» непременно следовало возвести в непосредственной близости от Дома Хунт и легендарного древа – ведь это воплощенная в бетоне метафора. «Это метафора дома», – объяснял скульптор, – «олицетворяющая также и родину, или носовую часть корабля, и даже лук со стрелой, связывающей стрелка и его цель. Внутри хранится символ мира, жизни и толерантности, ведущий прямой диалог с древом [Герники] через проем в основном элементе» (1).
Baina hau ez da dena: monumentutik ikus daitezke Lumoko eliza eta Santa Maria, eta urrutian Santimamineko kobazuloetako mendiak agertzen dira, euskaldunen arbasoen bizileku historiaurrekoa. “Hauxe da orientabide kultural oso garrantzitsua”, azpimarratzen du Txillidak, “eta honek pentsatu arazten dit, leku honetan honen agerpena ez dela kasualitatea. Agian, Gernikako hiru elementurik garrantzitsuenek, proiektuan kontutan izan ditudanak, nolabaiteko harremana daukate Santimaminerekin: harrigarria bada ere, antza, herriak eliza hauek hementxe eraiki zituen eta haritz hauxe aukeratu zuen, eta ez da kasualitatea” (2).	Но это еще не все: от монумента открывается вид на церкви Лумо и Санта Мария, а вдалеке просматриваются горы с пещерами Сантимаминье – обиталищем доисторических предков басков. «Это очень важный культурный ориентир края», – подчеркивает Чильида, – «и это заставляет меня думать, что его появление в данном контексте не случайно. Возможно, все три важнейших элемента Герники, которые я учитывал в работе над проектом, имеют какое-то отношение к Сантимаминье: как это ни удивительно, похоже, люди, построившие обе церкви именно там, где они стоят, и выбравшие именно этот дуб, поступили так не случайно» (2).
Zera gehitu ahal dugu “Gure Aitaren Etxea” jadanik bihurtu dela Gernikako orientabide kulturala, euskal gune hau, ez handia, baina bai ikurretan aberatsa, areago aberastuz. “Nire lanarekin Gernikako arbolari zor niona eman nahi izan diot”, dio Txillidak, “herriaren eta aberriaren ikur zoragarri honi, leku hau izekitzen duen argi eta bizitzaren iturria. Hauxe izan da nire helburua”. Artistak aitortzen du Zuhaitzak erakarri zuela gehiago, bonbardaketa baino: “Historia tragikoa da, baina lehenaldiaz tristatu baino, etorkizunerantz biratu nahi izan dut”.	Можно добавить, что «Дом нашего отца» стал еще одним культурным ориентиром Герники, обогатившим это небольшое, но богатое символами баскское поселение. «Своей работой я хотел воздать должное древу Герники», – говорит Чильида, – «этому прекрасному символу страны и народа, источнику света и жизни, освятившему это место. Вот что стало моей целью». Художник признается, что древо интересовало его больше, чем факт бомбардировки: «Это трагическая история, но вместо сожалений о прошлом я хотел обратиться к будущему».
Gure Aitaren Etxea. Txillida-Leku Museoaren argazkia (http://www.museochillidaleku.com) Дом нашего отца. Фото: Музей Чильида-Леку (http://www.museochillidaleku.com)
Gure Aitaren Etxea. Txillida-Leku Museoaren argazkia (http://www.museochillidaleku.com) Дом нашего отца. Фото: Музей Чильида-Леку (http://www.museochillidaleku.com) “Gure Aitaren Etxeak” bi elementu dauzka: bi aldetatik elkartzen diren hormigoizko hormak, ukipen puntuan “zirrikitua” osatuz (bonbardaketaren oihartzuna?), horren bidez ikus daiteke espazioaren “barrualdea”, bertan agertzen den estelarekin. Lan honek euskal eskultorearen gailurra suposatzen du, espazio eremuan, beti bere sorkuntzan irekita – itxita mugan orekaturik. “Gure Aitaren Etxeko” hormek, edozein etxetan bezala, barne espazioaren familiartekotasuna gordetzen dute, estela babesten dute, eta benetan donesten dute haien barruan aurkitzen den lurraldea, aldare moduko estela gaindituz. Hormek, ia zapalak, kanoi-zulo moduko leiho estuekin, eta “ontziaren sudurra” silueta erasokorrarekin, gogoratu arazten dute euskal jaun-arkitekturako dorretxe tradizionala. Edonola ere, bi baino ez dira, zatiki sinbolikoak dira, amaigabeko jauregiko hormaren gailurra, eta haien atzean Bizkaiko ordoki zabalak, hormigoizko armazoiak estaliak. “Gure Aitaren Etxeko” hormaren atzean espazio guztia dago, herri osoa, euskaldunen lur sakratu guztia. Hala “Gure Aitaren Etxea” bihurtzen da defentsa eta babesaren metafora. Baina gerrauntzi honen brankan dagoen zirrikituan zehar, elkarrizketa irekian, argitzen du Zuhaitz legendazkoak, lurralde naturalak ikus daitezke, lortzen da batasun osoa, erabat kosmikoa. Pentsatu arazten digu mugaren esanahiaz, “gotorlekukoaz”, babesaren ideiaz etengabeko zabalera naturalaren testuinguruan. “Gure Aitaren Etxearen” Silueta zehatzak, baina izadi osorako irekia, egiten digu galdera, zein den kosmosaren harmonian dagoen mundu infinitu barruko finituaren lekua.	«Дом нашего отца» включает в себя два элемента: сходящиеся с двух сторон фрагменты бетонной стены с «обрушением» (эхо бомбардировок?) в точке встречи, через которое видно «внутреннее» пространство с возвышающейся посреди него стелой. Эта работа венчает поиски баскского скульптора в области пространства, всегда балансирующего в его творчестве на границе открыто-закрытости. Стены «Дома нашего отца», как и всякого дома, призваны охранять интимность внутреннего пространства и, огораживая стелу, действительно сакрализуют находящуюся за ними территорию, превращая стелу в подобие алтаря. Они, почти гладкие, с узкими окнами-бойницами и агрессивностью силуэта «носа корабля», напоминают башни-крепости традиционной баскской сеньориальной архитектуры. И все-таки их всего две, они как символические фрагменты, кульминация бесконечной крепостной стены, а за ними – широкие просторы Бискайи, долины и холмы, освященные крошечной стелой, укрывшейся за бетонным сооружением. За стенами «Дома нашего отца» – весь край, вся страна, вся священная земля басков. Так «Дом нашего отца» становится метафорой защиты и охранения. Но через проем в носовой части этого боевого корабля открытым диалогом льется свет легендарного дерева, открывается вид на природные просторы, достигается более полное, абсолютно-космическое единение. Мы задумываемся о значении границ, «крепостей», идее защиты в контексте вечного природного пространства. Конкретный, но открытый всей природе силуэт «Дома нашего отца» ставит вопрос о месте конечного в бесконечном мире вселенской гармонии.
Hau lekua da, berez lekutik kanpo ezin egon baitaiteke eskultura, eta benetako “etxea”, ez da kasualitatea, egiteko erabili den materiala ez da sarritan ikusten eskulturan, hormigoia baita protoarkitekturako lauetako bat (harria, zura eta burdinarekin batera), Santiago Amonen iritzian (4), eta material hauekin, hain zuzen, sortu du bere lana Txillidak bere bizitzan zehar.	Это именно место, ведь вне места не может существовать скульптура, и настоящий «дом» – не случайно для его возведения использован не слишком характерный для скульптуры, но вполне опробованный в архитектуре материал – бетон, один из четырех «протоархитектурных» (наряду с камнем, деревом и железом), по выражению Сантьяго Амона (4), материалов, воплощавших творческую мысль Чильиды на протяжении его жизни.
Eduardo Txillida sartu zen artearen munduan bereziki arkitekturaren eremutik: 1942. urtean, 19 urte zituela, hasi zen Madrileko eskola politeknikoan goi mailako arkitektura teknikoa ikasten. Urteak igaro ahala arkitektura marrazkiaren ordez utzi bazuen ere, geroago eskulturan sartu zen, Txillidaren bizitza sortzaile osoan ikus daiteke arteen sintesi nabaria, bertan arkitekturak leku garrantzitsua betetzen duelarik (5).	Вступление Эдуардо Чильиды в мир искусства состоялось именно в области архитектуры: в 1942 году, в возрасте 19 лет, он приступает к занятиям в Высшей технической школе архитектуры в Политехническом университете Мадрида. Несмотря на то, что через несколько лет он оставляет архитектуру ради рисунка, а впоследствии – скульптуры, вся творческая жизнь Чильиды свидетельствует о живом синтезе искусств, в котором архитектуре отведено немалое место (5).
60ko hamarkadan alabastrozko eskultura seriea sortzen du, “Arkitekturaren laudorioa” izen orokorpean. 80ko hamarkadan “Arkitekturaren laudorioa” gauzatzen da fundizio lanetan, oraingoan burdinazkoak. Agian, espazio eta denboraren arteko harremanaren problemak beti kezkatu du euskal eskultorea, eskultura eta arkitekturarako erlazio zuzena izanik, Txillidaren etengabeko interesa baldintzatu du, bai fundiziotan, bai sorkuntza monumentaletan. Oso ezaguna da seriea altzairuzko “Topoi” (“tokiak”), benetako monografia ikertzailea, espazioari emandakoa.	Уже в 60-е годы он создает серию станковых скульптур из алебастра, объединенных общим названием «Похвала архитектуре». В 80-е серия «Похвал архитектуре» возрождается в станковых работах, выполненных из железа. Возможно, проблема взаимодействия пространства и времени, всегда волновавшая баскского скульптора, имея непосредственное отношение к скульптуре и к архитектуре, обусловила постоянный интерес Чильиды к тому и другому как в станковом, так и в монументальном творчестве. Широко известна серия его стальных «Топосов» («мест») – настоящая исследовательская монография, посвященная пространству.
Espazioaren ikerketan, Txillidarentzat, oinarrizko ezaugarria hirugarren dimentsioa da, eta bere sormenerako pasahitza magikoa “hiru” zenbakia da: “Zer da errazagoa eta kontakturako lanabes errealagoa, “hiru” zenbakia baino? Bertan gordetzen da hirugarren dimentsiorako sekreturako sarrerarako biderik zuzenena, eta baldintzarik hoberena, eta era berean niminoena da, beste hitzetan, modurik ekonomikoena eta era berean modurik eraginkorrena. Korrespondentziaren printzipioa eta muturreko ekonomia adierazten ditu: hirugarren dimentsioak “hiru” zenbakia behar du (6).	При исследовании пространства его основополагающим свойством Чильида считает трехмерность, а магическим ключом к своим творениям – цифру «три»: «Что является наиболее простым и реальным инструментом контакта с пространством, как не цифра «три»? Она скрывает в себе самый верный путь к проникновению в тайну трехмерного пространства, и является наилучшим и в то же время минимально необходимым реквизитом – другими словами, самым экономичным и при этом наиболее активным средством. Она выражает принцип соответствия и крайней экономии: трехмерность нуждается в цифре «три»» (6).
Juan Sebastian Bach-en Etxea, 1981. urtea. Txillida-Leku Museoaren argazkia (http://www.museochillidaleku.com) Дом Иоганна Себастьяна Баха, 1981 г. Фото: Музей Чильида-Леку (http://www.museochillidaleku.com)
Juan Sebastian Bach-en Etxea, 1981. urtea. Txillida-Leku Museoaren argazkia (http://www.museochillidaleku.com) Дом Иоганна Себастьяна Баха, 1981 г. Фото: Музей Чильида-Леку (http://www.museochillidaleku.com) Espazio eta denboraren sekretuen bidaia honetan Txillidarentzat ez zegoen mugarik, ez generorik, ez arte motarik. Hala, eskultoreak bere irakasleen artean hartzen zuen Johann Sebastian Bach: “bera da gizateriako eskultorerik onena”, baieztatzen zuen, eta gehitzen zuen: “Fidias baino hobea”. “Musika eraikuntza da denboran eta espazioan, eta Bachek, arkitekto bezala, ez du parekorik”. Denbora, Txillidaren iritzian, beti agertzen da han, espazioa dagoen lekuan. Ikuslea badago, mugikor eta bizirik dagoena, berarekin batera mugitzen den espazioa dago, baina era berean hau ez dago denboratik at, bada ikuslea mugitzen da, sortzen ditu denborazko harremana bera eta ikusgaiaren artean, denborak parte hartzen du jolasean. Edozein eskulturatan dago denbora, miresten duen izaki biziduna dagoen neurrian. Denbora eskulturan “balio erantsia” da (7). Areago, “materia, espazioa eta denbora, gauza banaezinak dira, hainbesterako, ezen nik pentsatzen baitut, ez ote diren benetan elementu bakarra. Konbentzituta nago, enpirikoki eskultura garatzen da hirukotearen konfluentzian, “materia – espazioa – denbora” (8).	В этом путешествии по тайнам пространства и времени для Чильиды не существовало границ ни жанров, ни видов искусства. Так, одним из своих учителей скульптор считал Иоганна Себастьяна Баха: «это лучший архитектор человечества», – утверждал он, добавляя: «лучший, чем Фидий». «Музыка – это конструирование во времени и пространстве, и Бах как архитектор не знает себе равных». Время, по мнению Чильиды, всегда присутствует там, где есть пространство. Если имеется зритель, который движется и живет, не может не быть вместе с ним и движущегося пространства, но оно в свою очередь не живет вне времени – ведь зритель движется, порождая временные отношения между собой и созерцаемым произведением; время вступает в игру. Во всякой скульптуре присутствует время, покуда существует созерцающее его живое существо. В скульптуре время – «добавленная стоимость» (7). Более того, «материя, пространство и время – вещи нераздельные, настолько, что я задумываюсь, не являются ли они в действительности чем-то одним. Я убежден, что эмпирически скульптура развивается при полном стечении триады «материя-пространство-время»» (8).
Ez dago zalantzarik Txillidaren pentsamenduek aurkitu zutela bereziki gauzatze perfektua bere lan monumentaletan, espazio naturalaren menpekotasunarekin batera: “Haizeen orrazia” (Donostia), “Ortzmugaren laudorioa” (Gijon), “Gure Aitaren Etxea” (Gernika). Txillidak jadanik 80ko hamarkadaren hasieran egiten zituen altzairuzko “J. S. Bachen Etxea”, “Askatasunaren atea” e.a. fundizioko eskulturak, espazioaren eraikuntzaren ikasketarako etapak eta bere moduko “laudorioak”, eskultorearen orientabide kulturaletan funtsezkoenak. Horretan pertsonaia bakoitzaren etxeak islatzen zuen bere barruko mundua eta era berean haiek lurrean utziriko aztarna ikusgarrien metafora.	Нет сомнений, что совершенно особенное воплощение размышления Чильиды нашли в его монументальных работах, связанных с освоением природного пространства: «Гребне ветров» (Сан-Себастьян), «Похвале горизонту» (Хихон), «Доме нашего отца» (Герника). Уже в начале 80-х годов Чильида строит стальные «Дом И.-С. Баха», «Дом Хокусая» и т.д. – станковые скульптуры, вехи в изучении пространственного строительства и своеобразная «похвала» важнейшим для скульптора культурным ориентирам. При этом дом каждого персонажа – отражение его внутреннего мира и в то же время метафора оставленного им на земле следа внешних достижений.
Esanahi bera, antza, eraman behar du “Gure Aitaren Etxeak”. Baina azken hau herriaren etxea da, etxe komuna, aita bakarrari dei egiten diona, herriaren batasuna, muga eta oinarria, Gernikako Zuhaitzaren enbor bakarra bezala, sorleku bakar batetik jaioa.	То же значение, кажется, должен нести «Дом нашего отца». Только это дом народа – общий дом, провозглашающий единого отца, единство народа, края и фундамента – как един ствол древа Герники, растущего из одного источника.
Txillida senar-emaztea Txillida-Lekun, 1999. urtean. Argazkia: Ainhoa Arozamena Ayala. Euskomediako fondoak Супруги Чильида в Чильида-Леку, 1999 г. Фото: Айноа Аросамена Айяла. Фонд Эускомедиа
Txillida senar-emaztea Txillida-Lekun, 1999. urtean. Argazkia: Ainhoa Arozamena Ayala. Euskomediako fondoak Супруги Чильида в Чильида-Леку, 1999 г. Фото: Айноа Аросамена Айяла. Фонд Эускомедиа Bereziki zentzu honetan interpretatu behar da artistaren azken proiektuetako bat, handienetarikoa eta arrakastaz gaur egun ekiten duena, Txillida-leku (“Txillidaren espazioa”). 2000. urtean, Hernanin, Donostiatik hurbil (Gipuzkoa) zabaldu zen museoa, XVI. mendeko euskal baserria barne, “Zabalaga” eta eskulturadun parke zabala. Parkean 42 eskultura daude, etxean artistaren 120 lan erakusten dira, besteak beste fundizioak eta grafikoak. Proiektua gauzatzeko 18 urte igaro dira, Txillidarentzat beti lehenengo lekuan zegoen bizitzaren eta sormenaren alde etikoa, berarentzat banaezinak (honetan adibide eman zion Brancusik (9)). Horregatik garrantzizkoa zen berarentzat etxea eraikitzea, hala sortzen du eskultura- arkitektura bizia, “Txillida-leku”. Gaur egun hemen ikus daitezke eskultorearen zortzi seme-alaba eta 25 ilobak. Hala ere, Txillidarentzat, “bakar batek daukana, praktikan, ez da ezer”, horregatik museoko gaur egungo zuzendaria Luis Txillidak adierazten du etorkizunean ez duela uste museoak ezaugarri familiarra gordeko duenik: “bere zuzendaritza eman behar diogu aldeko jendeari, ideia berriak ekar ditzakena”.	Именно в этом смысле следует интерпретировать один из крупнейших последних, но с успехом действующих по сей день и, несомненно, самых жизнеспособных проектов художника – Чильида-Леку («Место-Чильида», «Пространство-Чильида»). В 2000 году в Эрнани, недалеко от Сан-Себастьяна (Гипускоа) открылся музей, включающий старый баскский касерио XVI века «Сабалага» и 12 га бывших угодий, а сегодня – колоссального парка скульптуры. Парк вмещает 42 скульптуры, в доме выставлено 120 работ художника, в том числе станковые произведения и графика. На реализацию проекта ушло 18 лет; для Чильиды всегда на первом месте стояла этическая сторона жизни и творчества, которые для него были неразделимы (в этом примером ему служил Бранкузи – (9)). Поэтому для него важно было построить дом; так он создает живую архитекто-скульптуру «Пространство-Чильида». Сегодня здесь можно увидеть восемь детей и 25 внуков скульптора. Однако для Чильиды «то, что принадлежит одному, практически ничье», поэтому теперешний директор музея – сын художника Луис Чильида – заявляет, что не рассчитывает в будущем на сохранение семейного характера музея: «мы должны будем доверить управление им людям со стороны, которые смогут внести свежие идеи».
(1) Azua, V. R. de. Chillida rinde homenaje al arbol de Guernica // El Pais, 25/04/1988 (2) Bertan. (3) Bozal V. Eduardo Chillida // www.cvc.cervantes.es/actcult/chillida/acerca/bozal.htm (4) Amon S. Materia, experiencia y acontecimiento natural (conversacion con E. Chillida) // Revista de occidente, 01/01/1976. (5) 1989. urtean izendatu zuten Espainiako Arkitekto Eskolako ohorezko kidea. (6) Amon S. Materia, experiencia y acontecimiento natural (conversacion con E. Chillida) // Revista de occidente, 01/01/1976. (7) Martinez S. Eduardo Chillida: “El arte esta ligado a lo que todavia no se crea”// Babab, 9, julio 2001. (8) Amon S. Materia, experiencia y acontecimiento natural (conversacion con E. Chillida) // Revista de occidente, 01/01/1976. (9) Bertan.	(1) Azua, V. R. de. Chillida rinde homenaje al arbol de Guernica // El Pais, 25/04/1988 (2) Там же. (3) Bozal V. Eduardo Chillida // www.cvc.cervantes.es/actcult/chillida/acerca/bozal.htm (4) Amon S. Materia, experiencia y acontecimiento natural (conversacion con E. Chillida) // Revista de occidente, 01/01/1976. (5) В 1989 году он станет почетным архитектором Высшего совета школ архитекторов Испании. (6) Amon S. Materia, experiencia y acontecimiento natural (conversacion con E. Chillida) // Revista de occidente, 01/01/1976. (7) Martinez S. Eduardo Chillida: “El arte esta ligado a lo que todavia no se crea”// Babab, n?9, julio 2001. (8) Amon S. Materia, experiencia y acontecimiento natural (conversacion con E. Chillida) // Revista de occidente, 01/01/1976. (9) Там же.
Haizearen Orrazia, 1976. urtea. Espainiako Hezkuntza eta Zientzia Ministerioko fondoetako argazkia (http://bancoimagenes.cnice.mec.es) Гребень ветров, 1976 г. Фото: банк изображений и звуков Министерства образования и науки Королевства Испания (http://bancoimagenes.cnice.mec.es)
Haizearen Orrazia, 1976. urtea. Espainiako Hezkuntza eta Zientzia Ministerioko fondoetako argazkia (http://bancoimagenes.cnice.mec.es) Гребень ветров, 1976 г. Фото: банк изображений и звуков Министерства образования и науки Королевства Испания (http://bancoimagenes.cnice.mec.es)