|
|
|
Mosku, 2010/08/04, RIA Novosti, Svetlana Vovk |
Москва, 04/08/2010, РИА Новости, Светлана Вовк |
Vladimir Sorokin idazle ospetsuak bere urtebetetzean senideekin bidaian joateko ohitura dauka. 55 urte betetzeko bezperan RIA Novostirekin izan duen elkarrizketan “Den oprichnika” [noblearen eguna] eta “Sakharniy Kreml” [azukrezko Kremlina] eleberri arrakastatsuak idatzi dituen egileak zentsuraz eta autozentsuraz hitz egin du, errusiar mentalitateaz, gizon-emakumeaz, edertasunaz eta harmoniaz aritu da. |
Известный писатель Владимир Сорокин в день рождения по традиции отправится в путешествие с семьей. В беседе с РИА Новости в канун своего 55-летия автор антиутопических бестселлеров «День опричника» и «Сахарный Кремль» порассуждал о цензуре и самоцензуре, русском менталитете, мужчинах и женщинах, красоте и гармонии. | |
|
|
“Duela bost urte edo amaitu nuen urtebetetze eguneko mugikortasun ezaz, mahaian eseri, jan-edan e.a. Normalean nire urtebetetze egunean norabait joaten naiz senitarteekin, ohi denez hiri berri batera, Errusiako barnealdera edo Mendebaldera. Aurtengo abuztuaren zazpia ez da salbuespena izango”, -esan du Sorokinek. |
«Я уже лет пять, наверное, как покончил с такой неподвижностью в день рождения — сидением за столом, выпиванием и поеданием чего-то. Обычно на мой день рождения мы с семьей куда-нибудь выезжаем, как правило, в новый город — в русский провинциальный или западный. Не будет исключением и это 7 августа», — сказал Сорокин. |
Idazleak kontatu digu Sobiet Batasuneko garaian sarritan otoitz egiten zuela gobernua eror zedin, eta orain, aitortzen duenez, otoitzak askoz errazagoak izaten dira. |
Писатель рассказал, что еще во времена Советского Союза горячо помолился о том, чтобы это государство рухнуло, а сейчас, по его признанию, у него уже более простые молитвы. |
“Nire otoitzak, orain, gehien batean pertsonalak dira. Izan daiteke adina halakoa izatea. Pozten nau bizitzaren zati handia jadanik bizi izana. Eta areago komentzitzen naiz, atsotitzaren jakintsua bezalaxe, “bizi izatea ez da zelaia zeharkatzea”. Dena dela, bizitza lanbide garrantzitsua da, askotan misteriotsua, haren esanahia ozta ozta harrapa genezakeena. Baina atsegina da zera sentitzea, nik jadanik nahiko lan bete dudala zelai honetan”, -esan digu solaskideak. |
«Мои молитвы сейчас носят, скорее, личный характер. Может быть, это возраст. Меня радует, что большая часть жизни уже прожита. И я лишний раз убеждаюсь, как мудра пословица — «жизнь прожить — не поле перейти». Все-таки, жизнь — это важная и во многом загадочная работа, о смысле которой мы лишь можем гадать. Но приятно ощущать, что я уже достаточно поработал на этой ниве», — поделился собеседник. |
Bere hitzetan, idazlanen lehen irakurleak, eta garrantzitsuenak, hurbilekoak izaten dira. “Nire familiakoak, alaba, emaztea, suina. Haiek topatzen dituzte lehenengo akatsak eta niretzat oso baliagarria den lehen iritzia ematen didate”, -onartu du Sorokinek. |
По его словам, первые и самые важные читатели и критики его книг — это всегда близкие. «Это моя семья — дочки, жена, зять. Они находят первые ошибки и высказывают первые мнения, которыми я очень дорожу», — отметил Сорокин. |
|
Idatzi eta ez izan beldur Vladimir Sorokinek dio ez duela inoiz idatzi norbaiti begira, eta bere ustez Errusiako literaturgintza alpinismoa bezalakoa da, adoretsuenentzat soilik. Hala ere, onartu du, autozentsura izan badauka, eta gaiaren arabera barreiatzen da.
“Ziur aski, idazle guztiok libre sentitzen garen horretan aukeratzen dugu gaia. Nire autozentsura zerean datza, ez naiz sartzen guztiz seguru ez nagoen leku horietan, eta honetan soilik da, -azaldu du. -Adibidez, ez dut inoiz eleberri poliziako gotikoa edo umorezko eleberria idazteko gogorik, niretzat ez du inolako interesik”.
Eleberriak idazterakoan, berriz, Sorokinek printzipio bakarra dauka, pertsonaiaren bizitzak erabateko askatasuna dauka.
“Hau da, nire zeregina zera da, erditu eta bizitzeko eragozpenik ez jarri, haien ekintzak burutu, horregatik haienganako inolako zeregin autoritario gertatzen da ezinezko”, -azaldu du egileak.
Sorokinek gogoratzen du nola 80ko hamarkadan, Moskuko giro artistiko literarioan idazle bezala sortzen ari zenean, nahiko gauza krudelak idazten zituela, berez sobietarren kontrakotzat har zitezkeenak. |
Писать и не бояться Владимир Сорокин рассказал, что никогда не писал с оглядкой на кого-то и всегда считал, что литераторство в России как альпинизм — только для смелых. Хотя, по его словам, самоцензура у него есть, и она распространяется на выбор тем.
«Наверное, каждый писатель выбирает себе близкую тему, в которой он наиболее свободен. Моя самоцензура заключается в том, что я не вторгаюсь в те зоны, где не чувствую себя абсолютно уверенно — и только в этом, — пояснил он. — Например, у меня никогда не возникало желания написать готический детектив или юмористический роман, потому что мне это просто не интересно».
В том, что касается описаний в романах, то, здесь у Сорокина, по его словам, принцип один — дать героям полную жизненную свободу.
«То есть, моя задача — родить их и не мешать им жить и совершать поступки, поэтому ни о каких авторитарных действиях по отношению к ним, типа цензуры и недопустимости, речи быть не может», — пояснил автор.
Сорокин вспоминает, что еще в начале 1980-х, когда он состоялся в московском литературно-художественном подполье как писатель, он писал достаточно жесткие вещи, которые элементарно можно было прочесть как антисоветские. |
“Ni, berez, sobietarren kontrakoa nintzen, orokorrean estatu sobietarra gorrotatzen dut, -gogoratzen du Sorokinek. -Andropoven garaian, KGBko nagusia estatu burua zenean, erakunde hau gure zirkuluaz arduratu zen eta hasi ziren disidenteak eta hirurogeiko hamarkadako intelektualak gartzelaratzen edo atzerrira joanarazten. Orduantxe hartu nuen Parisen inprimatzeko erabakia, ipuinak eta “Otxered” [txanda] eleberria argitaratzeko baimena eman nuen”. |
«Я, собственно, и был антисоветчиком, и в общем ненавижу советское государство, — вспоминает Сорокин. — Во времена Андропова, когда шеф КГБ возглавил государство, эта организация занялась нашим кругом после того, как они пересажали или заставили уехать диссидентов, шестидесятников. Именно тогда я принял решение напечататься в Париже — дал согласие на публикацию рассказов и романа «Очередь». |
“1984. urtean ez zegoen perestroikaren inolako usainik, edozer espero genezakeen, baina onik ez. Orduan oso argi ulertu nuen, Errusian, dirubide bezala hartzen ez badu edo karrera egiteko ez bada, hau da, prozesuagatik eta betiko galderak egiteko idazten baldin badu, idazleak bi bide baino ez dauka, edo idazten duzu edo beldur zara. Ez dago hirugarren biderik”, -uste du idazleak. |
«Никакой перестройкой в 1984 году не пахло, можно было ожидать чего угодно — и уж точно ничего хорошего. Но именно тогда я остро понял, что в России для писателя, если он не просто зарабатывает деньги или делает карьеру, а пишет честно, то есть ради процесса и ради постановки вечных вопросов, есть два пути — либо ты пишешь, либо ты боишься. Третьего не дано», — считает писатель. |
Bere hitzetan, “idatzi eta beldur ez izatea” erabaki zuen, 29 urte zituenean. “Eta hemen ez dago inolako heroismorik edo hantuzkeriarik, baizik eta idazteko prozesuarekiko maitasun agortezina. Hau alpinismoa bezalakoa da, ezin da alpinismoan aritu eta alturaren beldur izan”, -baieztatzen du Sorokinek. |
По его словам, он решил «писать и не бояться», когда ему было 29 лет. «И здесь нет никакого героизма и пафоса, а есть неутолимый интерес к писательскому процессу. Это как альпинизм — не может человек заниматься альпинизмом и бояться высоты», — уверен Сорокин. |
Poeta, Errusian, poeta baino gehiago da |
Поэт в России больше, чем поэт |
Idazlearen hitzetan, irakurle askok haren “Den opritxnika” [noblearen eguna] eleberria hartu zuten igarpen eta abisutzat, baina berak, narrazio hau idatzi zuenean, ez zuen pentsatzen nolabaiteko zeregin soziala egiten zuenik. |
По словам писателя, многие читатели восприняли его книгу «День опричника» как пророчество и предостережение, но сам он не думал о том, что выполняет некую социальную миссию, когда писал это произведение. |
“Errusian edozein idazlek, gutxi gora behera zintzo, nolabaiteko zeregina betetzen du, baina hau gertatzen da inkontzienteki. Zeregin hau ezin da aldez aurretik planeatu. “Gure hitza nola hartuko den igartzea ez dago gure esku”. Baina gero, liburua idatzi ostean, eleberria bere ibilbide propioa bizitzen hasten da, eta ibilbide hau izan daiteke hain ustegabekoa eta igarri ezinezkoa, ezen idazlea bera harritzen baitu. “Den opritxnika” idatzi nuenean ez nuen uste norbaitek igarpen eta abisutzat hartuko zuenik”, -esan zuen Sorokinek. |
«Любой более-менее честный писатель в России исполняет некую миссию, но это происходит неосознанно. Эта миссия не может быть и не должна быть спланирована. «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Но потом, когда книга написана, она начинает жить своей жизнью, и эта жизнь становится настолько неожиданной и непредсказуемой, что удивляет и автора. Я написал «День опричника» и не думал, что некоторые воспримут книгу как некое пророчество, предостережение», — поделился Сорокин. |
Idazlearen ustez, “errusiar pentsamoldea aldaraztea, Ivan Izugarriaren garaian sortua, glaziar baten ibilbidea aldatzea bezain zaila da”, ez du ezer espero, ezta gobernuan aldaketa sakonak gertatuz gero. |
По мнению литератора, «изменить русский менталитет, сформированный еще при Иване Грозном, — это все равно, что изменить направление движения ледника», не верит он и в радикальные перемены в государстве. |
“Benetan uste badugu gure gobernua eta pentsamoldea XVI. mendean osatu zirela, orduan nola uste al duzue 20 urtetan zerbait sakonki aldatuko dela? Gurean, lehen bezala, boterea piramide itxurakoa da, Mendebaldeko herrialdeetan ez bezala, han botere horizontala izaten da, gurean bertikala. Nire bizitzan ziur nago ez dudala aldaketarik ikusiko. Ez dut uste arlo honetan aldaketa sakonak emango direnik”, -uste du idazleak. Honen ondoan aitortzen du ez zuela inoiz Errusiatik alde egin nahi izan. |
«Если действительно полагать, что наше государство и во многом ментальность складывались с XVI века, то неужели вы думаете, что за 20 лет что-то может радикально измениться? У нас по-прежнему государство пирамидальной формы, в отличие от западных стран, где есть горизонталь власти, у нас — вертикаль. На мой век этого точно хватит. Я не верю в какие-то радикальные перемены в этой области», — считает писатель. При этом он признался, что никогда не хотел уехать из России. |
“Oso lotuta nago errusiar pentsamoldearekin, errusiar metafisikarekin, gure klimarekin, errusierarekin eta ez nuke nire borondatez alde egin nahi. Emigrazioa neurri handi batean urrats behartua izaten da, eta gertatzen da gizakiak ezin duenean herri honetan bizi edozein arrazoi dela kausa, baina nirekin, zorionez, halakorik ez zen gertatu”, -azpimarratu du idazleak. |
«Я очень связан с российской ментальностью, русской метафизикой, нашим климатом, русским языком и добровольно уезжать мне никогда не хотелось. Эмиграция — это во многом ход вынужденный, и это происходит, когда человек почему-то уже не может жить в этой стране, но у меня, к счастью, такой ситуации не было», — отметил писатель. |
Etxeko lanak salbatu ditu emakumeak |
|
Sorokinen ustez, errusiar herriak pairatu dituen garairik ilunenetan eta lausoenetan ere giza irudia gorde da emakumeei esker. |
Сорокин полагает, что в самые смутные и мрачные времена российскому народу удавалось сохранить человеческое лицо благодаря женщинам. |
“Gizon errusiarra hondatu zen 20. mendean, gobernu sobietarrak hondatu zuen, izatez herrialdea kontzentrazio zelai erraldoia, besterik ez zen. Bertan hondatzen ziren gizonezko ezaugarri funtsezkoak, hala nola duintasuna, zintzotasuna eta adorea. Stalinen erregimenak hondatu zuen gizon errusiarra, edo borrero edo biktima bihurtu zuen, hirugarrenik ez zen beharrezkoa. Baina emakumeek beren burua gordetzen jakin zuten. Askotan, jakina, naturak lagundu zuen. Eta zerak lagundu zuen, estatu ideologiko batean emakumeek, edonola ere, errusiar tradizioz, “etxeko lanak” bete behar zituztela eta, rol honetan geratu ziren eta honek salbatu zituen, zalantzarik gabe. Emakumeek, gizon sobietarrek ez bezala, azken hauek adorea krudelkeria eta gupidagabekeria bihurtu zuten, beraien emetasuna gorde zuten. Eta honi esker ez ginen erremediorik gabeko ergel saldo bihurtu”, -uste du idazleak. |
«Русских мужчин сломал 20 век, сломало советское государство, которое было, по сути, большим лагерем, где ломались такие базовые мужские качества, как чувство собственного достоинства, порядочность и бесстрашие. Русских мужчин сломал сталинский режим — он сделал их палачами или жертвами, а третьего не дано. А женщины сумели сохранить себя. Во многом, конечно, помогла природа. И помогло то, что в этом идеологическом государстве женщины все-таки, по российской традиции, по «Домострою» играли старые роли, и это их, безусловно, спасло. Они, в отличие от советских мужчин, которые сохранили мужественность только трансформируя ее в жестокость и беспощадность, сохранили свою женственность. И благодаря этому мы собственно и не превратились окончательно в толпу быдла», — считает писатель. |
Uda bizitzarako, negua sormenerako |
Лето для жизни, зима для творчества |
Vladimir Sorokin, udan jaio arren, negua maite du gehien, orduan pentsatzen eta idazten du erruz. |
Владимир Сорокин, хоть и родился летом, но больше любит зиму, когда ему и думается и пишется легко. |
“Berez saiatzen naiz udan ez idazten, uste dut udan bizi beharra dagoela, besterik ez. Idaztearen prozesuak arreta handia eskatzen du eta horretarako hobeto datorkigu negua, sentimenduak amatatzen direnean, mundu osoa leihoaren beste aldean isiltzen baita. Ingurune honetan ondo idazten da”, -esan du egileak. |
«Я вообще стараюсь летом не писать — считаю, что летом надо просто жить. Процесс писания носит созерцательный характер и лучше всего для этого подходит зима, когда чувства притухают, весь мир за окном как бы замирает — на этом фоне мне хорошо пишется», — поделился он. |
Idazlea ez da beroaz kexatzen, baina egungo muturreko beroa jasaten lagundu du betiko kemenak. |
Жару писатель не жалует, но пережить нынешнее экстремально жаркое лето ему помогла старая закалка. |
“Bi urtetan bizi nintzen Japonian eta esan dezaket Moskuko aurtengo muturreko uztaila, Tokioko urteroko uztailarekin alderatuz, umekeria baino ez da, Tokion pairatu nituen beroa eta sargoria guztiz jasanezinak dira iparraldeko gizaki batentzat. Bi urte haietan, ziur aski, inmunitatea lortu nuen, horregatik orain ez zait hain gogor egiten bero hau”, -kontatzen digu Sorokinek. |
«Я два года жил в Японии и могу сказать, что нынешний экстремальный московский июль по сравнению с ежегодным токийским июлем — это просто детский лепет, потому что та жара и духота, которую я переживал в Токио, она абсолютно умопомрачительна для человека северной страны. И я за те два года, наверное, выработал иммунитет, поэтому сейчас мне не так тяжело», — рассказал Сорокин. |
Argazki askotan idazlea agertzen da bi txakur lirain, aristokratiko eta argalekin. Etxeko lagun maiteak dira, Rom eta Fom. |
На многих фотографиях писатель запечатлен с грациозными аристократически поджарыми собаками. Это его любимые домашние питомцы Ром и Фом. |
“Animaliak maite ditut, txakurrak. Nire Rom eta Fom, whippet arrazakoak, erbikaria baina pixka bat handiagoak, oso politak eta lirainak dira”, -esan du solaskideak. |
«Я люблю животных, собак. Мои Ром и Фом породы уиппет — они чуть побольше левреток, очень красивые, грациозные», — рассказал собеседник. |
Bere hitzetan, atseginago zaio bere burua edertasunez inguratzea, edertasun bizidun eta materiala. “Garrantzitsua da niretzat bizilekuko estetika. Edozein gizakik bezala, modu egokian antolatzen dut nire esparrua. Adibidez, zenbat eta gauza gutxiago eta zenbat eta espazio argiago, hobe”, -esan du. |
По его словам, ему вообще приятно окружать себя красотой — живой и вещественной. «Мне важна эстетика среды моего обитания. Я, как и любой человек, организую собственное пространство адекватным образом. Например, я люблю минимум вещей и больше светлого пространства», — рассказал он. |
Sorokin guztiz bat dator Dostoievskiren esaldi ospetsuarekin, “Edertasunak mundua salbatuko du”. “Fiodor Mikhailovitxen esaldia betetzeko ausardia hartuko nuke, “edertasunak mundua salbatzen du”, -azpimarratzen du idazleak. -Nahikoa da basoari, aintzirari, hegaztiei begiratzea eta nolabait salbatzen zara, hau Jainkoaren mundua da eta, eta lege idealez sortua da. Hauxe baita berez harmonia, eta harmonia edertasuna da. Gizakien mundua itsusia da Jainkoaren munduarekin alderatuta. Nahikoa da auto saldoa eta zaldi taldea harrapaladan konparatzea, ez dago alderatzerik. “Burdinazko zaldietatik” datorren energia desberdina da, errauslea”. |
Сорокин совершенно согласен со знаменитой фразой Достоевского «красота спасет мир». «Я бы рискнул даже дополнить максимуму Федора Михайловича — «красота спасает мир», — отметил писатель. — Достаточно посмотреть на лес, озеро, летящих птиц, и ты в чем-то спасаешься, потому что это Божий мир, и он создан по идеальным законам. Это и есть собственно гармония, а гармония — это и есть красота. Мир человеческий уродлив по сравнению с Божьим миром. Достаточно сравнить потоки машин с бегущими табунами лошадей — это просто несопоставимо. Энергия, которая идет от «железных коней», другая, она разрушительная». | |
|
|
Vladimir Sorokinek ingeniaria-mekanikaria ikasi zuen. Liburuen grafikan, margolaritzan, arte kontzeptualean aritu zen, arte erakusketa askotan hartu zuen parte, 50 liburu inguru moldatu eta irudiz apaindu ditu. |
Владимир Сорокин по образованию инженер-механик. Занимался книжной графикой, живописью, концептуальным искусством, участвовал во многих художественных выставках, оформил и проиллюстрировал около 50 книг. |
Lehen literatur lanak hasi zen idazten 1970eko hasieran. Moskuko klandestinitatean hartu zuen parte, autoedizioan argitaratu zituen bere lanak 80ko hamarkadan. 1985ean Frantzian argitaratu zuen eleberri bat, horregatik KGBra deitu zuten. |
Первые литературные произведения начал писать в начале 1970-х годов. Участник московского андеграунда, он публиковался в самиздате в 1980-е годы. В 1985 году издал книгу во Франции, из-за чего его вызывали в КГБ. |
1985ean, Pariseko “A-Z” aldizkarian Sorokinen sei narrazio labur aukeratu eta argitaratu zituzten. Urte hartan bertan Frantziako “Sintaxis” argitaletxean kaleratu zen bere eleberria, “Otxered”. |
В 1985 году в парижском журнале «А — Я» была напечатана подборка из шести рассказов Сорокина. В том же году во французском издательстве «Синтаксис» вышел роман «Очередь». |
1992ko martxoan eleberri hau Errusian argitaratu zen, “Iskusstvo Kino” aldizkarian. Urte hartan bertan kaleratu ziren Sorokinen narrazio hautatuak, Bukerovski sarian aukeratu zituzten. “Serdtza txetyriokh” [lauentzako bihotza] eleberriaren esku-izkribua ere Bukerovski sarian aurkeztu eta aukeratu zuten. |
В марте 1992 году этот роман был опубликован в России в журнале «Искусство кино». В этом же году вышел сборник рассказов Сорокина, вошедший в шорт-лист Букеровской премии. Рукопись романа «Сердца четырех» также была представлена на Букеровскую премию и попала в шорт-лист. |
Bere eleberrien gaiak sarritan zenbait irakurleren desatsegina sortzen zuen. Adibidez, “Iduschie vmeste” [denok batera] mugimenduak protesta ekintzak antolatu zituen haren lanen aurka, epaitegian salatu zituen, Sorokinen idazlanetan zenbait pasarte pornografikotzat jo zezaten. Epaileak ez zuen pornografiarik aurkitu idazlearen eleberrietan. |
Сюжеты его произведений неоднократно вызывали бурное негодование у некоторых читателей. В частности, движение «Идущие вместе» устраивало акции протеста против его творчества, подавало в суд, требуя признания некоторых мест в произведениях Сорокина порнографическими. Суд порнографии в произведениях писателя не нашел. |
Sorokinek “Deti Rozentala” [Rosentalen umeak] operaren libretoa idatzi zuen, konpositorea Leonid Desyatnikov, haren estrenaldi mundiala Moskuko Bolshoi antzokian egin zen 2005ean. |
Сорокин — автор либретто оперы «Дети Розенталя» композитора Леонида Десятникова, мировая премьера которой состоялась в 2005 году в Большом театре. |
Vladimir Sorokinen lanak hamaika hizkuntzetara itzuli dira. Mendebaldean honako argitaletxe boteretsuetan kaleratu dira, Gallimard, Fischer, DuMont, BV Berlin, Haffman, Verlag Der Autoren, eta beste. |
Книги Владимира Сорокина переведены на десятки языков. На Западе его романы публиковались в таких крупных издательствах, как Gallimard, Fischer, DuMont, BV Berlin, Haffman, Verlag Der Autoren. |
Materialen ikusketa - Просмотры материалов : 353071
|
