|
|
|
Denborak zizelkatzen du harria.
Ez dut harrizko aortarik nahi,
ez urik, ez emoziorik mugituko lukeen
harrizko bihotzik.
Belakizko bihotza zu.
Ene haserreak, oihu eta burdinazko laztanak
irensten dituzunak.
Zure bihotza dut siames.
Teknopolisean ezin asmaturik dabiltza
eta ez dute giltza,
bereizteko gure arteko hitza. |
Время точит камень.
Я не желаю каменных аорт,
Я не хочу сердец из камня,
не двигающих воды, эмоции.
Ты – сердце из губки.
Ты впитаешь мой гнев,
мои железные ласки, мой крик.
Сиамское сердце твое.
Никто в Технополисе не угадает,
Ни у кого нет ключа,
Чтобы расшифровывать наш договор. |
|
|
|
Maite duzun hiriak
erraietaraino, hiltzeraino
eramango zaitu.
Bidezidorra etengabeko
zigorra, horra!
Maite duzun hiriak
hari, zuri, hariaren
meheak sortuko dizu
nekea.
Sorterri, ez hiri,
ez dizu emango
udazkeneko orbelaren
epeltasuna. |
Город, который любишь
до колик, приведет тебя
к смерти.
Тропа – лишь
вечная расплата!
Город, который ты любишь,
Тонкая белая нить,
заронит в тебе
усталость.
Твоя родина,
не-город,
тебе откажет в тепле
осеннего листа. |
Hiriak ez direnak, hiria,
niretzat dira, ezinbestean
ene bideko hesteak,
kaleak, eskaleak. |
Город,
не-город ли – неизбежная суть
моего пути,
улицы, нищие. |
|
|
|
Iraganetik oraina ezkutatu arte
ene Errenteria inorena zen bitartean.
Fabriken ke artean hiria sortzen zen
iraganetik oraina ezkutatu arte.
Manchester txikia handia zen
umearen begi aurrean.
Handitasuna murrizten zen
euriaren sare herdoilduan.
Ez dut odoletan eraikitako kalerik nahi
gorrotoaren ezpalak baino ez direlako.
Argirik gabeko iluntasuna zabaltzen da
gizakirik gabeko kale estuetan.
Ene Errenteria inorena zen bitartean
iraulia geratu zen herriko plazan bildutako
hiritarren izpiritu izoztuetan.
Hiria sortzear dago sororik gabeko eremuetan,
iraganetik oraina ezkutatu arte. |
Когда настоящее не пряталось от прошлого,
в котором моя Рентерия была ничьей.
Когда прошлое не бежало от настоящего,
рождающего город из дыма фабрик.
Маленький Манчестер был большим
в глазах ребенка.
Величие поймано
В ржавой сети дождя.
Я не желаю улиц, устроенных на крови,
потому что они только щепки ненависти.
Расползается кромешная темнота
по безлюдным узким улицам.
Моя Рентерия, когда она была ничьей,
Пригвождена в ледяных сердцах граждан,
Пришедших на городскую площадь.
Город перед рождением из бесплодных лугов,
прежде чем скрыть настоящее от прошлого. |
|
|
|
Beltza dario egun eguzkitsuari txoriaren mokoan.
Barraskiloaren etxe ibiltariak beste bizilagun
batentzat ez du ostaturik.
Hiriak ez du etxerik lautadak agertzen diren geltokian.
Oihuak lantuak eskuak izuak
txirikordak dira hatzik gabeko eskuetan.
Izango dira ez diren basoetan
hostorik gabeko zuhaitzetan.
Ez dut irribarre bat
ezpainik gabeko aurpegian.
Diotenez heriotzak ez du leihorik
ateak zabal-zabalik dituenean. |
В солнечный день втекает чернота птичьего клюва.
Странствующий дом улитки
не приютит другого жильца.
На станции с видом на долину
нет городских домов.
Крики, плачи, руки, страхи –
плетеные пряди в беспалых дланях.
Они пребудут в лесах
без голых деревьев.
Нет улыбки на безгубом лице у меня.
Говорят, смерть не идет в окно,
когда двери открыты настежь. |
Esan gabe doa esaterakoan
hitzik lerrotu gabe ispilu aurrean.
Ez dakigu nora joan badakigunean
bidearen ibilbidean guri so
hor zaudela bakardadean.
Esadazu baietz ezezkoa duzun begiradan.
Ezbaian utzi nauzu muxuaren agurrean.
Ene malko bakartiak jarraitzen du
zure bizkarraren pasealekua. |
Когда в сказанном нет слов, и
слова не выстраиваются перед зеркалом.
Мы не знаем, куда идти, когда мы знаем
что ты там в одиночестве,
наблюдая за нашим движением по дороге.
Скажи мне «да» взглядом, который говорит «нет».
Ты оставила меня в сомнении после прощального поцелуя.
Моя одинокая слеза следует
за твоей удаляющейся спиной. |
|
|
|
Nahi dut nahi gabe.
Esan nahi dut esan gabe.
Zurekin egon nahi dut egon gabe.
Pentsatu egin dut pentsamendurik gabe
eta ezerezean aurkitzen naiz
izanda ni, gizon, gizon...
oihartzunak talka eginez
gordetzen du hiriko den honen izaera.
Eta hortik dator galera,
egunaren bidaian, ilunabarrean...
gizakiaren akabera erraztuz,
berdinduz niaren hautsa.
Eta hautsa harrotzen da, harrotzen,
nahigabearen indarrez.
Orduan iristen dira joan-etorriaren kulunkak,
kaialdeko txalupen plisti-plasta.
Eta bagoaz kalez kale, hiritik hirira
mundu zabal txiki horretara,
pentsatuz pentsatu gabe
esanez esan gabe
banaiz izan gabe. |
Я хочу, не хотя.
Я хочу сказать, не сказав.
Я хочу быть с тобой, не бывая.
Я думал без мыслей
И я нахожусь ни в чем,
Будучи мужчиной, мужчиной…
Рикошет эха
сохраняет сущность того, что есть город.
И оттуда приходит утрата,
в круге дня, когда стемнеет…
облегчая конец человека,
смахивая пыль «я».
И пыль волнуется, приведенная в движение
Силой отрешения.
Тогда колеблются уходы-приходы,
плеск лодок на набережной.
И мы идем с улицы на улицу, из города в город
в этом маленьком большом мире,
думая без мысли,
говоря без слов
я, не будучи собой. |
|
|
|
Teilatu gorria ortzian bistaratzen zen
ene ibilbidean.
Amaieran eraikin sendoak besarkatzen zuen
mutikoaren harridura. |
Красная черепичная крыша виднелась
на горизонте моего пути.
В конце мощное здание обнимало
удивление мальчика. |
Zeruko maparen atariko eskailerek
aurretiko ibilbidea erakusten zuten,
iradokiz organoaren musika solemnea. |
Лестницы у входа на карту неба
показывали предшествующий путь,
подобно торжественным звукам органа. |
Kezko ametsetara atariko eskailerek
eramaten ninduten errealitatezko
margoez zipriztinduz mutikoaren harridura. |
Лестницы у входа уносили меня
в дымные сны,
расцвечивая удивление мальчика красками реальности. |
Kaleak lainopean ezkutatzen ziren
musika eta jendearekin batera
agurtuz bikotearen maitasuna. |
Улицы скрывались в тумане
вместе с людьми и музыкой,
стирая любовь мужчины и женщины. |
Atariko eskailerak, mutikoaren harridura. |
Лестницы у входа, удивление мальчика. |
|
|
|
Hotzaren egonaldia islatzen da izpiritu bakartietan
elurraren geruzapean.
Heriotzak hartu du ostatu gaztearen harriduran
betierekoaren uste antzuan.
Sinesgaitza biziaren historia izan da
geltokiko muxu lehorrean, besarkadarik
gabeko adioan.
Txoriaren hegoak ametsak astinduz
ase du liliaren egarria. |
Холод отражается
в одиноких душах
под слоем снега.
Смерть поселилась в юношеском удивлении,
в бесплодной мысли о вечности.
История жизни была невообразима на сухом лице станции,
в прощании без объятий.
Крылья птицы утолили жажду цветка,
приводя в движение сны. |
Zalantzarik gabeko hirian, gizakirik ez! |
В городе, без сомнения, нет людей! |
|
|
|
Argindarrak hiriko kaleak argiztatzen ditu.
Argindarrak aulkiari -heriotzaren ferekak-
gaueko bisita antzezten dio.
Antzerkiaren aulki-patioa biluzik dago
neskatoaren gogoaren antzera
zirkuaren iruzurra begiztatu ondoren.
Elefanteak ez du tronparik
eta hiriko kale-kantoiak kantoirik ezean
gizakiaren burutazio antzuak
txorimaloen besoetan zintzilikatzen dira
eromenaren lantuak antzeztuz.
Belazeetan itxaropenaren kriseilua dut
iparrik gabeko egunsentian.
Gaua da eta neskatoa zirkuaren altzoan
malkoen bakarrizketa du. |
Огни освещают улицы города.
Свет выхватывает стул – смертельные ласки
– ночной визит.
Театральный партер обнажен,
как душа девочки,
увидевшей цирковые уловки.
У слона нет хобота
и в отсутствие городских улочек и переулков
бесплодные мысли человека
свешиваются с рук пугал,
безумно рыдая.
У меня есть светильник надежды на пастбищах
на рассвете без севера.
Ночь. В лоне цирка
девочка ведет монолог из слез. |
|
|
|
